Сложные инверсии

По составу инверсии делятся на сложные и простые. Первые отличаются от вторых более сложной внутренней организацией: в состав одной единицы входят два или более инверсируемых члена, зависимых от главного, который остается на исходной позиции. В лирике В.В. Капниста и И.И. Дмитриева общее количество сложных инверсий заметно уступает простым; в то же время, если сравнить особенности поэтического языка обоих авторов, то обнаружим, что у Дмитриева количество сложных незначительно преобладает в сравнении с Капнистом (см. Таблица 2).

Перевели на дистанционное обучение? Поможем с выполнением заданий. Бесплатно узнай сколько это будет стоить. Гарантия на работы продлена до 100 дней.

Таблица 2.

В.В. Капнист И.И. Дмитриев Простые 86 82 Сложные 14 18

В поэзии В.В. Капниста инверсия дополнения часто сопровождается инверсией обстоятельства:

Но меж твоих орудий лести

Из всех приманчивей — хвала:

Ах! сколько, под личиной чести,

Она юродства в мир ввела (В.К. Славолюбие).

Здесь мы видим, как инверсируются дополнение юродства и обстоятельство в мир, которые оба зависят от сказуемого ввела; так как эта перестановка включает в себя явную эмфазу, не нарушает ритмического строя и не несёт в себе смысла относительно конкретного произведения, то однозначно можно сказать, что эта сложная инверсия выполняет эстетическую и эмоционально-экспрессивную функции.

Встречаются у поэта и примеры инверсий, в которых один элемент зависит от другого зависимого инверсированного элемента. Приведем пример:

Из века в век сей звук прольется.

Державин, нет! Всежруща тлень

К венкам твоим не прикоснется,

Пока светящий смертным день (В.К. На тленность).

В данном случае относящиеся к сказуемому не прикоснется дополнение венкам управляет определением твоим, которое стоит к нему в постпозиции, что не соответствует прямому порядку слов, но придаёт стиху более мелодичный, поэтический вид.

Также поэт ожидаемо не обошелся без инверсий, осложненными однородными членами. Мы можем встретить примеры с инверсий однородных определений:

Здесь берест древний, величавый,

Тягча береговый утес,

Стоял, как патриарх древес:

Краса он был и честь дубравы,

Над коею чело вознес (В.К. В память береста).

Есть случаи, когда переставляются однородные подлежащие, например, в стихотворении «Осень»:

В дубраве грозна буря воет,

Крутится вихрем дождь и град.

С горы стремясь, долину роет

Ревущий, быстрый водопад (В.К. Осень).

С функциональной точки зрения, в данном случае инверсии однородных членов участвуют как в стилизации стихотворения (первый пример), так и в сохранении его строя (второй пример).

Перестановка дополнения и подлежащего по отношению к сказуемому нередко выполняет две разных по типу функции: например, эмфатическую эмоционально-экспрессивную и версификационную:

Героев славила вселенна,

Но славы глас замолк в веках;

Хвала, на камнях иссеченна,

И обелиски – пали в прах (В.К. «Святый восторг благотворенья!..»).

Здесь отмечаем инверсию дополнения героев и инверсию подлежащего вселенна.

Редкий случай в поэзии В.В. Капниста, когда появляются трехсложные инверсии, как в следующем примере:

Ах! пойду рассею скуку

По лесочкам, по лугам,

Тайную, сердечну муку

Эхам томным передам (В.К. Скромное признание в любви).

В препозиции к глаголу стоят дополнение муку и обстоятельство эхам, от которого, в свою очередь, зависит определение томным, поставленное в постпозицию. То есть перед нами пример трехсложной, или трехчастной инверсии дополнения, обстоятельства и определения.

В лирике И.И. Дмитриева имеются почти все разновидности сложных инверсий, которые были найдены в поэзии В.В. Капниста, к примеру, одновременная перестановка подлежащего и дополнения:

Дай собой налюбоваться,

Мила крошечка моя!

С завистью, могу признаться,

На тебя взираю я (И.Д. К младенцу).

Сложные инверсии чаще других выполняют в тексте единственную функцию версификации стиха. В данном примере такой функции не наблюдаем вовсе; нейтральный и прямой вариант я на тебя взираю вполне вписывается в соответствующий размер. Здесь же наблюдается эмфаза (выделение начального на тебя) и приём стилизации, зависимый от эстетических предпочтений автора.

Обычными для лирики Дмитриева являются случаи перестановки однородных определений, которые с функциональной точки зрения почти всегда схожи с простыми инверсиями определения:

При песнях юности беспечной и веселой,

Просящей от небес вина и жатвы зрелой!

Услышьте, боги, наш сердечный, кроткий глас

И скудные дары не презрите от нас!

Первоначальный дар, вам, боги, посвященный;

Простейший был сосуд, из глины сотворенный

(И.Д. Элегия. Подражание Тибуллу).

Кроме того, отмечается несколько примеров сложных инверсий с зависимым определением по отношению к инверсированному дополнению, как например в следующем стихотворении:

Разве милого другого

Не найдешь из пастушков?

Выбирай себе любого,

Всяк тебя любить готов (И.Д. «Что с тобою, ангел, стало?..»).

Здесь, ввиду того что предложение является вопросительным, интонационный центр его находится в начале, где собственно и расположился инверсированный член. Значит, здесь мы имеем дело с эмфатической функцией, которая проявляется в своём экспрессивном значении.

В отличие от В.В. Капниста, в творчестве И.И. Дмитриева есть примеры однородных дополнений:

Ты спокойно почиваешь

И ниже во кратком сне

Грусти, горести не знаешь,

День и ночь знакомых мне (И.Д. К младенцу).

Случаи с одновременной инверсией обстоятельств:

С нежной ветки на другую

Перепархивает он

И подружку дорогую

Ждет к себе со всех сторон (И.Д. «Стонет сизый голубочек…»)

А также сложные инверсии с перестановкой обстоятельства и определения, которое относится к этому обстоятельству:

Я о родительском богатстве не тужу;

Беспечно дней моих остаток провожу;

Работаю, смеюсь, иль с музами играю,

Или под тению древесной отдыхаю,

Которая меня прохладою дарит (И.Д. Подражание Тибуллу).

Здесь важно обозначить, какие функции у нарушения обычного порядка слов в этих примерах.

В первом примере прямой порядок явно подразумевает нарушение ямбического метра, значит, с формальной стороны мы наблюдаем функцию построения лирического текста. Функций, связанных с эмфазой, здесь нет, потому что интонационный центр в этой строке расположился в конце.

Во втором случае мы видим расположение вначале неделимого компонента, включающего предложно-падежное сочетание двух обстоятельств с целью сохранения поэтической художественной формы; иначе говоря, перед нами инверсия в эстетической функции.

Перевели на дистанционное обучение? Поможем с выполнением заданий. Бесплатно узнай сколько это будет стоить. Гарантия на работы продлена до 100 дней.

В третьем примере прямой порядок отдыхаю под древесной тению никак не соотносится с размером, выбранным автором; более того, он не соотносится с поэтической формой в принципе. Из этого можно заключить, что версификация и эстетическая функция друг другу не противостоят и не противоречат, а могут проявляться единовременно. При филологическом же анализе в таком примере следует выделять проявление функции построения стихотворной сроки, ибо эта функция первична по отношению к производной от неё эстетической.

Таким образом, в стихотворениях обоих авторов имеются идентичные по структуре виды сложных инверсий. Сюда относятся инверсии дополнения и обстоятельства, инверсии дополнения и определения, инверсии подлежащего и дополнения, однородные инверсии определения и подлежащего. В то же время у обоих авторов есть свои, индивидуально-авторские типы создания сложных инверсий, не встречающиеся у другого, общее количество которых тоже нельзя назвать незначительным пластом выразительных средств. Думается, что сложные инверсии носят в большей степени индивидуально авторский характер и не очень явно характеризуют литературное направление.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *